Прибыль под давлением: 44% предприятий в минусе, но массовых сокращений не будет.
Согласно опросу Банка России, 44% российских предприятий ожидают снижения чистой прибыли по итогам года. Пессимизм охватил почти половину реального сектора. Примерно 30% рассчитывают удержать показатели на уровне 2025-го, и лишь четверть прогнозируют рост, причём большинство оптимистов рассчитывают на скромное увеличение в пределах 5%.
Цифры отражают не просто конъюнктурное настроение, а глубинный сдвиг: модель развития, основанная на доступных деньгах и устойчивом спросе, исчерпала себя. Экономика входит в фазу, где прежние рецепты перестают работать.
Ключевая проблема 2026 года — стоимость денег. При ключевой ставке 14,5% реальные кредитные ставки для бизнеса достигают 18–19%, а для малого и среднего предпринимательства — превышают 21%.
Многие компании продолжают отчитываться о положительной чистой прибыли, но с точки зрения экономической эффективности они уничтожают капитал акционеров. Ключевое понятие здесь — EVA (экономическая добавленная стоимость). Если рентабельность инвестированного капитала (ROIC) опускается ниже средневзвешенной стоимости капитала (WACC), бизнес работает в минус даже при формальной прибыли. А в 2026 году для многих российских компаний разрыв стал отрицательным: WACC выше ROIC.
На выплату процентов по займам уходит рекордная доля прибыли — 37% в первом квартале 2026 года. Это максимальный уровень за всю историю наблюдений. Деньги, которые могли бы пойти на развитие, технологическое обновление или маркетинг, превращаются в обслуживание долга.
Предприятия называют три главных фактора давления на прибыль: удорожание сырья и комплектующих, рост логистических затрат и снижение потребительского спроса. Все три составляют порочный круг.
Производитель не может переложить выросшие издержки на конечного потребителя — платёжеспособный спрос падает. Это особенно заметно в секторах, зависящих от массового потребления. В результате маржинальность сокращается, и даже при сохранении выручки прибыль тает.
Статистика это подтверждает. В 2025 году сальдированная прибыль предприятий уже сократилась на 3,9% (до 27,07 трлн рублей), а в январе–апреле 2026 года падение ускорилось до 10,3%. В первые два месяца 2026 года совокупная прибыль упала на 33,1% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Тренд нисходящий, и он набирает обороты.
Снижение прибыли создаёт эффект домино. Компании с большим долговым портфелем попадают в ловушку: прибыль падает, а процентные платежи остаются высокими. Это провоцирует рост просроченной задолженности.
За январь–март 2026 года объём просроченной кредиторской задолженности вырос на 3,7%, а просроченная дебиторская задолженность ускорила рост до 26% в годовом выражении. Платёжная дисциплина в корпоративном секторе начинает давать сбои, что может спровоцировать цепные неплатежи — классический симптом системного кризиса ликвидности.
Несмотря на ожидания падения прибыли, большинство предприятий не планируют массовых сокращений. Более того, две трети компаний намерены повышать зарплаты.
Это не альтруизм, а жёсткая необходимость. Безработица находится на историческом минимуме (2,1% на начало 2026 года), и дефицит кадров остаётся критическим. Потерять квалифицированного сотрудника — значит понести ещё большие затраты на поиск и адаптацию нового. Компании выбирают между сокращением штата и удержанием персонала через рост зарплат и сохранение социальных пакетов. И выбирают второе.
Это создаёт уникальную ситуацию: прибыль падает, но зарплаты растут. Нагрузка на фонд оплаты труда увеличивается, дополнительно уменьшая маржинальность. Рынок труда парадоксальным образом становится фактором, усугубляющим финансовые проблемы бизнеса.
Отраслевой срез: кто в плюсе, кто в глубоком минусе
Дифференциация отраслей становится всё более жёсткой. Добывающая промышленность — основной драйвер падения: прибыль упала на 41,2% за десять месяцев 2025 года, а в сегменте добычи нефти и газа — на 50,9%. Угольная отрасль показывает отрицательный результат.
Обрабатывающие производства сократили прибыль на 9,6%, оптовая и розничная торговля — на 22,6%. При этом энергоснабжение выросло на 46,4%, а строительство — на 11,9%. Диверсификация имеет решающее значение: компании, ориентированные на внутренний энергетический и инфраструктурный спрос, чувствуют себя увереннее экспортёров, страдающих от укрепления рубля и санкционных ограничений.
Банк России в своём обзоре прогнозирует улучшение динамики по мере замедления инфляции и снижения операционных расходов. Ключевой фактор — смягчение денежно-кредитной политики. Если ставка начнёт снижаться, процентная нагрузка уменьшится, и у компаний появятся ресурсы для восстановления.
Однако есть и более глубокая проблема, которую ставка не решает. Эксперты признают: экономика выходит из периода «аномально высокой прибыльности», которая поддерживалась сырьевой рентой. Структурные изменения — рост расходов на оплату труда, удорожание капитала, необходимость технологической модернизации — никуда не денутся даже при снижении ключевой ставки.
2026 год становится для российского бизнеса годом серьёзной проверки на прочность. 44% предприятий готовятся к падению прибыли, треть уже пересмотрела планы в сторону понижения. Выживут те, кто сможет адаптироваться к дорогим деньгам, оптимизировать долговую нагрузку и удержать персонал в условиях рынка.
Массовых сокращений, скорее всего, не будет — кадровый голод не позволяет. Но заморозка найма, сокращение инвестиционных программ и работа в режиме жёсткой экономии станут новой нормой для большинства.
Пока одни компании готовятся к затяжному шторму, другие уже ищут способы использовать ситуацию для перестройки бизнес-моделей. И именно они выйдут из 2026 года не просто сохранившими прибыль, а более конкурентоспособными, чем до кризиса.
С уважением к Вашему делу, Ника Виноградова
Источник: Интерфакс
